Взрослую женщину и пятилетнюю девочку связывало многое

Няня Няня

Ирина Андреевна собирала вещи. Причин не объяснила, пробормотав лишь про какие-то дела, требу срочного отъезда. Вера с досадой следила, как она тщательно утрамбовывает сумку. До чего же все некстати! Где теперь найдешь гувернантку? Фирмы, оказывающие подобные услуги, дерут непомерно. Искать по знакомым? Да как еще к новой няне отнесется Леночка — последнее время она стала капризничать, плохо куша долго не засыпала, и лишь няня Ира могла ее м утихомирить.

Пока гувернантка собиралась, Леночка, хныча, крутилась рядом, но Ирина Андреевна ее словно не заметила. А когда, утрамбовав наконец сумку, вышла в коридор, Леночка, опередив ее, вдруг плашмя бросилась на пол и забилась в истерике:

— Няня Ира! Не бросай меня! Няня Ира!

Вера кинулась к дочери.

Не оглянувшись, Ирина Андреевна вышла из квартиры и захлопнула дверь.

С Леночкой давно было неладно, но Вера, поздно приводившая с работы, обратила на это внимание не сразу. Всегда такая ласковая и послушная, Леночка вдруг Начала дерзить и огрызаться. Хуже того, дважды Вера заставала свою пятилетнюю дочь за весьма своеобразным делом — блаженно зажмурившись, Леночка занималась онанизмом. Увидев, что ее «застукали», девочка не испугалась, не убежала и даже не стала уверять маму, что больше не будет.

Скрепя сердце Вера наказала ее. Потом, пожалев, попросила быть хорошей девочкой, никогда «этим» не заниматься и пообещала за послушание хороший подарок.

Однако ни наказания, ни посулы ничего не изменили. Дочь по-прежнему дерзила, по-прежнему в ответ на замечанию разражалась криком. И по-прежнему занималась «этим».

Справиться с ней могла только Ирина Андреевна. Стоило няне Ире шепнуть Леночке на ушко заветное, только им двоим известное словечко, как девочкина мордашка светлела, и непокорный чертенок сразу прекращался в послушного ангела.

Узнан, что любимая няня уезжает, Леночка закатила истерику. Она каталась по полу, швыряла в стену все, что под руку попадется,— тапочки, игрушки, книжки.

— Лучше б вы все пропали! — кричала она, захлебываясь слезами.— А няня Ира пусть останется!

Вера поняла: долго так продолжаться не может. И, ничего не сказав вечно занятому и вечно усталому мужу, отвела дочь к детскому психиатру.

Побеседовав с Леночкой, врач усадил ее в приемной и вызвал Веру. Вера вошла, села на краешек стула и, замирая от страха и тревоги, приготовилась выслушать приговор.

Да, сказал врач, психическое состояние ребенка оставляет желать лучшего, потребуется лечение. Но еще полбеды. Следует отвести Леночку к гинекологу, поскольку существует вероятность, что она была изнасилована, и причины болезни — в этом. Нет, девочка! о чем не рассказывала, но зато живо реагировала на вопросы, касающиеся «интимных» тем, при этом руками тянулась к низу живота...

Смятенная, охваченная ужасом Вера металась дня. Наконец, пообещав за откровенность гору подарков, добилась от дочери признания, что гувернантку которую в свое время рекомендовали Вере друзья, два года назад научила Леночку «делать себе приятно причем вскоре процесс превратился во взаимный... провинившаяся Леночка боялась уже не маминого сердитого голоса, не папиных сурово нахмуренных бровей а того, что няня Ира откажется «делать ей приятно».

В милиции заявление взяли с явной неохотой: во-первых, вину гувернантки пока еще никто не доказал, во-вторых, саму ее теперь вряд ли найдут. Впрочем дознаватель назначил судебно-медицинскую экспертизу, пояснив, что в зависимости от ее результатов де или получит ход, или будет прекращено.

Экспертиза подтвердила самые худшие опасения.

Наверное, эксперт, пожилой человек с седой бородкой клинышком, показался Леночке добрым доктором Айболитом — он был так внимателен, с такой жалостью смотрел на нее... И Леночка рассказала ему о том, что не говорила никому, даже маме.

Она была тогда еще «совсем маленькой». Как-то вечером она почему-то долго не могла уснуть, и няня Ира гладила ей «писю». Стало приятно, и Леночка быстро уснула. Потом няня Ира стала делать это каждый вечер, а вскоре допросила, чтобы Леночка и ей тоже «делала приятно». Девочка поначалу испугалась, но няня пригрозила, что тогда не будет больше гладить ей «писю». Иногда она целовала Леночку, а иногда даже кусала «писю» и засовывала туда всякие предметы — зубную щетку, палочку с намотанной ватой, бигуди с ворсинками, Леночке было больно, но кричать она боялась, чтобы не рассердить няню. Часто, не дождавшись от няни привычной ласки, Леночка начинала гладить себя сама...

Нашли Ирину Андреевну, вопреки прогнозам дознавателя, быстро.

Стройная, моложавая — с трудом верилось, что ей почти пятьдесят,— женщина на допросах держалась уверенно и спокойно. Сразу сказала, что ее оклеветали, подучив девочку сказать неправду. Кто оклеветал, зачем? Ирина Андреевна пожала плечами. Лично она ничего плохого Леночке не сделала. Наоборот, изо всех сил старалась найти к ней подход: ребенок был сложным — непослушным, упрямым и лживым. И она никогда не видела, чтобы Лена занималась онанизмом.

Даже прочитав заключение судебно-медицинской экспертизы, няня Ира продолжала стоять на своем, утверждая, что девочка воровала у нее вещи и использовала, чтобы «получать удовольствие».

И лишь показания дальней Вериной родственницы, которая однажды невольно оказалась свидетелем того, как гувернантка «ублажает» свою воспитанницу, стронули ситуацию с места. Семнадцатилетняя девушка никому об увиденном не сказала, беспечно посчитав это «случайностью». К следователю она пришла, только узнав о том, что Леночка тяжело больна.

Во время судебно-психиатрической экспертизы Ирина Андреевна стала весьма разговорчивой и охотно рассказывала врачам о своей жизни. Родилась в деревне. Жили бедно, ютились в одной комнате впятером — родители и три дочери. Сестры спали в одной кровати. Отец пил, родители часто ссорились и дрались, и старшие сестры быстро научили младшую, Ирину, «единственной радости».

Ира первая вышла замуж. Жених попался довольно обеспеченный, и, хотя поговаривали, что он нечист руку, Ира с радостью воспользовалась возможностью сбежать из нелюбимого дома. Но с мужем жизнь не ладилась с самого начала. Они прожили вместе шесть лет, и все шесть лет оставались друг другу чужими, что «единственная радость», которой когда-то научили сестры, по-прежнему оставалась действительно единственной.

В конце концов Ирина собрала вещи и уехала в род, подальше от родителей и нелюбимого мужа. В городе она устроилась на ткацкую фабрику и поселилась в общежитии. В комнате жили вчетвером. С соседками Ирина почти не общалась — их глупые мечтательные разговоры о том, как хорошо было бы выйти замуж раздражали. И вообще, все ее чувства словно окаменели, а прошлое — родители, сестры, муж,— казалось, были на какой-то далекой планете.

Естественно, мужики пытались за ней ухлестывать — молодая, красивая, статная. Но она оставалась неприступной. Иру к мужчинам не влекло. И все часто в своих снах, в которых она могла ничего не опасаться, виделись женщины...

Как-то раз вечером, когда Ирины соседки, отработав смену, убежали на свидания, в комнату зашла Галина — мастер цеха. Она застыла на пороге, увидев Иру — та ничком лежала на кровати, и плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий. Замужняя Галина жила в другом общежитии — для семейных. Она была постарше и более опытна по-житейски. Зная, что Ира — человек сложный, необщительный и оттого одинокий, Галина как могла попыталась ее успокоить. Обняла, прижала к себе и, поглаживая вздрагивающие плечи, принялась приговаривать, что все образуется, все будет хорошо... Неожиданно Ира стала целовать утешительнице руки, а потом Галина почувствовала на своей шее прикосновения горячего влажного языка. Она вскочила... И почему-то не ушла.

Эта связь продолжалась семь лет, но ревность к мужу любовницы, к нормальному женскому счастью соседок сделала свое дело. Ирина уволилась с фабрик», переехала в другой город и вскоре устроилась в одну из семей гувернанткой. Там ей дали хорошие рекомендации, и с тех пор без работы Ирина не сидела. Ее ценили за уравновешенность, умение ладить с детьми, кулинарные способности. Кроме того, Ирина никогда не проявляла нездорового интереса к жизни работодателей...

В конце концов она признала свою вину. И, словно забыв, о чем говорила раньше, рыдая, заламывая руки, призналась, что любила Леночку как никого из других своих подопечных.

Наверное, им просто больше повезло.

Послесловие судебного психиатра

У Леночки было диагностировано затяжное невротическое расстройство, развившееся в связи с преступным поведением няни. На детской психике не могли не сказаться постоянное эмоциональное напряжение, тревога из-за опасения «не угодить», угрозы лишиться удовольствия, ставшего необходимым, и, наконец, острый стресс, вызванный отъездом няни, создавшей у девочки сексуальную зависимость от себя.

У самой Ирины Андреевны экспертная комиссия диагностировала психопатические черты характера (замкнутость, некоммуникабельность, недоверие, стремление обвинять других в своих проблемах) и сексуальное расстройство в форме гомосексуализма с тенденцией к педофилии (влечению к детям). В отношении правонарушений (понуждение к действиям сексуального характера с использованием зависимости потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста, и причинением тяжкого вреда здоровью) гувернантка была признак вменяемой.

Сексуальные расстройства — частые явления в жизни и, соответственно, в судебной психиатрии. Женский гомосексуализм, или лесбиянство, не составляет исключения. Лесбиянство встречается реже, чем мужской гомосексуализм (примерно 3% и 4% соответственно). Точные причины возникновения этого явления не известны. Большое значение придается первому сексуальному опыту с лицом того же пола до наступления половой зрелости, когда половое влечение неустойчиво в отношении выбора объекта. Первые впечатления фиксируются, и влечение к лицам противоположного пола может и не развиться. Изменение сексуальной ориентации требует упорных усилий сексопатолога и психолога, а ряде случаев — применения гормональных препаратов и психотерапии. Чем раньше будет оказана помощь, более вероятен успех. У Ирины Андреевны, например, были все шансы вести нормальную сексуальную жизнь, но первый детский опыт с сестрами сыграл роковую роль. Удачное замужество вполне могло заменить лечение врача, однако и здесь ей не повезло. А дальше ее сексуальные отношения складывались, уже исходя из соответствующей ориентации. С годами влечение Ирины Андреевны трансформировалось — его объектом стал ребенок женского пола. Детская нежность, послушание, зависимость возбуждали особенно сильно и по-новому. Ребенок же легко втягивается в трясину сексуальных расстройств взрослого. А поскольку первые сексуальные ощущения возможны с 3—4 лет (в этом возрасте детей часто застают за мастурбацией), то опытный взрослый может вызвать глубокие и яркие ощущения, в которые быстро вплетается влюбленность.

Впрочем, среди женщин (в отличие от мужчин) сочетание гомосексуализма с педофилией — явление исключительно редкое.

Эпилог

А юной Вериной родственнице суд вынес предупреждение, разъяснив, какой страшный вред причинила ее беспечность.

Языки любви
Читайте в рубрике «Языки любви»:
/ Взрослую женщину и пятилетнюю девочку связывало многое
Рубрики раздела
Лучшие по просмотрам