Недоказанное изнасилование

После дискотеки После дискотеки

На дискотеке в сельском клубе девчонки отрывались вовсю. И немудрено — до этого они выпили на двоих, наверное, целую бутылку, а Козлова, которая с утра жаловалась Лене, что у нее болит живот, еще и таблеток каких-то наглоталась. Вот ее и повело.

После полуночи, когда танцы закончились, они вышли из клуба, и Алена, продолжая куражиться, села в сугроб.

— Д-домой ни за что не пойду! — заявила она, запинаясь.— М-мать убьет!

У Лены, к счастью, такой проблемы не было. Во-первых, после танцев хмель из нее почти весь выветрился, а во-вторых, она собиралась к Мишке, у которого родители остались ночевать в городе.

— А Коза-то совсем пьяная,— заметил Андрей, Мишкин брат.— И мать ее, правда что, прибьет.

— Не здесь же ей оставаться,— возразила Лена.

— В-возьмите меня с собой,— промычала Козлова. Мишка скривился, но, в самом деле, не бросать же ее здесь, в сугробе. И великолепная четверка (к компании после танцев примкнул Федор, приятель братьев), подхватив несчастную пьяную Алену, отправилась к Мишке домой.

Там Козлову положили на кровать — отсыпаться, а сами сели в другой комнате смотреть видак.

Вскоре из-за двери раздался грохот. Мишка зашел в соседнюю комнату и оттуда крикнул:

— Ленка, Коза с кровати свалилась! И рвет ее! Давай быстрей сюда!

Лена вскочила и бросилась на помощь. Вдвоем с Мишкой они затащили Алену обратно на кровать, Лена раздела свою бедовую подругу, застирала ее блузку и, убедившись, что пьянчуга спит, пошла досматривать кино.

Часа в четыре компания собралась расходиться. Попытались разбудить Алену, но она, похрапывая, ни на слова, ни на толчки не реагировала. Ее приподняли с подушки, и тогда она все-таки приоткрыла глаза.

— Я ухожу,— громко, как глухой, сказала Лена.— Вставай! Мы тебя проводим.

Алена замотала головой и бухнулась обратно на подушку. Лена пожала плечами и вышла из комнаты. Мишка пошел следом, на пороге обернулся и увидел, что Коза провожает их вполне осмысленным, как ему показалось, и, что самое удивительное, злобным взглядом.

Проводив Лену, Мишка вернулся. Они еще немного посидели с ребятами, потрепались и решили, что все-таки стоит отвести Козу домой, иначе от матери ей влетит будь здоров. В конце концов ее разбудили, и Федор отправился ее провожать. Алена уже нормально держалась на ногах, шла быстро, а когда Федор хотел поддержать ее на скользкой, обледенелой тропинке, вдруг со злостью отдернула руку и со слезами на глазах крикнула:

— Мог бы и Мишка проводить! Какого черта ты вылез?! И вообще, чем я хуже этой выдры?

«Выдрой», как Федор понял, была Лена. Он удивился: ..во-первых, девчонок всегда считали закадычными подружками — еще с первого класса, а во-вторых, Мишка и Лена собирались пожениться, как только им исполнится восемнадцать.

— Да какая тебе разница, кто провожает? — не подумав, брякнул Федор, но Алена не ответила, пошла еще быстрее и молча, стукнув калиткой, зашла к себе во двор.

Утром забрали всех троих — Мишку, Андрея и Федора. Привезли в отделение и допросили по делу об изнасиловании гражданки Козловой. Но к вечеру отпустили. Хотя от потерпевшей поступило заявление, сама она путалась в показаниях, ссылаясь на то, что слишком много выпила и потому ничего не помнит. Да и заявление написала не она, а ее мать, сделав это, в свою очередь, с подачи сестры, Алениной тетки,— та, зайдя после племянницы в туалет, обнаружила следы крови и сделала свои выводы: девчонка пришла под утро сама не своя, заперлась в комнате и, кроме как в туалет, ни разу не вышла.

Правда, врачебный осмотр факта изнасилования подтвердить не смог, хотя хирург и обнаружил небольшую ссадину на внутренней поверхности прямой кишки. Кстати, о том, что они проводят осмотр на предмет выявления факта изнасилования, ни гинекологу, ни хирургу не сказали. Судебно-медицинская экспертиза, которую все же назначили, тоже ничего подтвердить не смогла. И районная прокуратура постановила: в возбуждении уголовного дела отказать за отсутствием состава преступления.

У парней, а в особенности у их родителей, камень свалился с души. Шутка ли — жили всю жизнь на соседних улицах, дети в одну школу ходили, росли вместе, и вдруг такое...

Но прошло время, а Алена по-прежнему ходила мрачнее тучи. «И чего мучается, чего страдает? — думала ее тетка, глядя на переживания любимой племяшки.— Может, потому, что не поверили ей, не наказали обидчиков?»

И теперь уже областная прокуратура получила заявление, а затем в район поступило указание провести расследование повторно. Районная прокуратура, основываясь на прежних фактах, возбудила уголовное дело по статье 132 УК РФ. Вновь допросили свидетелей — и тех же, и других, которым потом суд почему-то не счел возможным оказать доверие.

Была назначена повторная судебно-медицинская экспертиза обвиняемых, которая дополнилась изучением наличия или отсутствия у них телесных повреждений. Но ведь не четыре дня — четыре месяца прошло. Ссадины на шее, которые обнаружили у Мишки, он, смущаясь, объяснил слишком страстными объятиями со своей невестой. И вообще, сказал он, это все было позже той злополучной ночи. Были обнаружены телесные повреждения и у потерпевшей — кровоподтеки на руках, ушиб головы. Так ведь, когда ее волокли от клуба до Мишкиного дома, она по дороге не раз норовила свалиться и приходилось удерживать ее за руки, чтобы не навернулась. Ушиб головы? А кто с кровати упал?.. Запутано все как-то.

Но тут жертва вдруг изъявила готовность рассказать в подробностях все, что произошло с ней в ту проклятую ночь. И как братья держали ее, а Федор вливал ей в рот водку, и как потом раздели, хотя она изо всех сил сопротивлялась, и как по очереди насиловали в задний проход. Она даже вспомнила, что каждому на это потребовалось десять минут.

Парни все отрицали.

Мишка даже заплакал:

— Да на кой она мне была нужна? Да как бы я мог... ведь Ленка... Ленка моя была... Как же я мог бы при Ленке-то? И зачем?..

— Знали бы, что так все обернется, вообще не взяли бы с собой,— мрачно говорил Федор.— Оставили бы в сугробе, пусть бы там и замерзла. Она ж сама с нами напросилась, а потом нате вам!

А Мишкин брат Андрей вообще сказал, что теперь ни к одной девчонке близко не подойдет — обжегся, мол.

Родители их до последнего дня верили в справедливость. Потом эта вера стала таять. Жители села направили в суд письмо в защиту обвиняемых, и подписали это письмо две сотни человек. Кое-кто приписывал, что, видать, у Козловой Алены есть какие-то причины оговаривать парней.

А саму Алену прятали у бабушки. Она бросила школу и целыми днями рыдала. С Козловыми перестали здороваться — и старые, и молодые. Суд вынес определение о проведении экспертизы, чтобы выяснить, нет ли у потерпевшей каких-либо расстройств психики в связи с изнасилованием. Алена восприняла это безучастно и так же безучастно рассказывала психиатрам, что с ней перестали здороваться, равнодушно соглашалась, что до трагического события образ жизни вела не самый праведный, и заученно перечисляла известные уже подробности кошмарной ночи. Но когда ей сказали, что у ее подруги, которая ждала ребенка, от переживаний случился выкидыш, Алена переменилась.

— Как я рада! — выпалила она и истерически зарыдала.

Послесловие судебного психиатра

Психических расстройств, которые могли бы усугубить положение молодых людей, у Алены не диагностировали. Заключение судебно-психиатрнческой экспертизы, отметившее у девушки несформированность морально-этических представлений, инфантильность наряду с истерическими чертами характера и склонностью к мести (в том числе, оговору), дало адвокату основание направить дело на доследование, а экспертам — надежду на торжество истины.

Эта история не может не задевать многих общих и частных вопросов. Например, чем руководствовались мать и тетка, упорно доводя дело до суда? Стремились к возмездию, искренне считая попранной честь девушки? Или надеялись на откупного? Но родители подсудимых, как выяснилось, предлагали им энную сумму и получили отказ. Может, мало предложили? Или родственники таким образом выражали свое сочувствие Алене, страдающей от неразделенной любви?

Эпилог

Алена рассказывала еще долго: и о том, что была влюблена в Мишку, и что надеялась на взаимность, а он собрался жениться на другой, и что, узнав об этом, она сказала себе: свадьбы не будет!

Нет, ей не было жалко Мишку. Она столько страдала, теперь пусть и он помучается. И приятелей его не жалко — могли бы объяснить ему, дураку, что она, Алена, в сто раз лучше этой его «выдры». А с самой «выдрой» общалась только затем, чтобы быть в курсе событий...

Она, наверное, и сама не знала, что перевешивает на весах ее души — любовь или жажда мести.

Истории изнасилования
Читайте в рубрике «Истории изнасилования»:
/ Недоказанное изнасилование
Рубрики раздела
Лучшие по просмотрам